Прохожий (zh_an) wrote,
Прохожий
zh_an

Три поросенка

(Сказка для тех, кто больше не верит в сказки)

Давным-давно, в начале лета, неподалеку от леса жили три поросенка. Звали их, как водится, Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. День за днем проводили они в беспечных играх – прыгали и кувыркались в зеленой траве, плескались в теплых лужах и нежились под ярким солнцем. Летние ночи были недолгими, и поросята коротали их, прижавшись во сне розовыми пятачками друг к дружке. Солнце вставало рано, неторопливо поднималось и совершало свой ежедневный путь по голубому небу; птицы разучивали все новые и новые песенки, а пестрые цветы сменялись ягодами – поросята не знали забот и не следили за временем.
Однако время не стояло на месте. Однажды Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф вдруг заметили, что трава уже вовсе не такая зеленая, цветов стало меньше, а небо, хоть и не потеряло еще своей голубизны, теперь было намного холоднее по утрам, чем в середине лета.
Чем дальше, тем больше нерадостных примет наблюдали поросята. Листья на деревьях в одну неделю стали разноцветными, зато начали опадать. Птицы взялись строить в небе красивые треугольники, а их трели в лесу почти смолкли.
Поросята сидели, притихшие. Все их игры внезапно потеряли прелесть.
Наконец, Наф-Наф сказал:
- Всё меняется. Нам пора подумать о недалеком будущем. Позаботимся о себе сами – мы всего лишь маленькие поросята, и когда я представляю себе, что нас вскорости ожидает, дрожь поднимает мою щетинку дыбом. Следует обеспечить себе пристанище – я предлагаю сделать его из камня.
Но Ниф-Ниф и Нуф-Нуф упрямо замотали головами:
- Ты просто пугаешь нас! Не всё так плохо, мы еще поживем в свое удовольствие. Затевай, если хочешь, стройку сам, а мы попробуем развлечься!
Наф-Наф грустно вздохнул и удалился в лес, а два его друга остались.
Дни побежали за днями, то и дело укорачиваясь. Ниф-Ниф и Нуф-Нуф пытались забавляться изо всех сил, но это удавалось все хуже. Солнце по большей части скрывалось за серыми тучами, и деревья в лесу понемногу раздевались, словно готовясь ко сну.
Настал час, когда Нуф-Нуф сказал:
- Теперь и я полагаю: неплохо бы размыслить, что будет с нами дальше. Тесать камни я не намерен, а вот поплотничать, пожалуй, соглашусь. Кто, как не мы сами, сделает всё необходимое – не так ли, Ниф-Ниф?
Однако Ниф-Ниф не согласился.
- Я не думаю, что уже пора, - ответил он, стараясь унять трепет, вызванный тоскливыми мыслями. – Иди, строгай доски. Похоже, я из нас единственный, кто не боится неизбежного.
Нуф-Нуф ушел, вздыхая, а Ниф-Ниф усиленно принялся насвистывать.
Последний поросенок, как мог, оттягивал грустную необходимость, но наступил день, когда небо сплошь оказалось затянуто темными тучами, и солнце не проглянуло ни разу.
- Пожалуй, дальше откладывать нельзя, - буркнул Ниф-Ниф сам себе. – Правда, дерево – это чересчур, а уж камень – тем более. Для поросенка вроде меня вполне сойдет добротная ямка, а сверху я использую траву.
И Ниф-Ниф начал копать.

Осень вошла в права, вытеснив летние обыкновения. Наступили холода, туч нагнало столько, что они не умещались на небе. Начались долгие унылые дожди, и вместе с ними в лес пришел Серый волк.
Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф почувствовали его присутствие. Серый волк мелькал то тут, то там – в блеклой тени под ветвями, в ранних сумерках, в пелене дождя. Пока он не приближался к поросятам, но каждый из них понимал: так будет не всегда.

Однажды ночью опустился густой белесый туман. Ниф-Нифу не спалось, он сидел и прислушивался к звукам, доносившимся из темноты. Туман приглушил чужие шаги, и Ниф-Ниф слишком поздно понял, что рядом с ним кто-то есть.
- Вот и я, - шепнул ему Серый волк в левое ухо.
Поросенок прикрыл ухо копытцем, и Серый волк шепнул в правое:
- Ну, здравствуй.
Ниф-Ниф прижал уши к голове и зажмурился, а Серый волк обошел его сзади полукругом, точно был не волком, а котом.
- Лето прошло, - сказал Серый волк задумчиво. – Кончились игры и веселье. Ни смеха, ни шуток, ни песен больше. Теперь поздняя осень, холодная слякоть и серые будни – казалось бы, что может быть хуже? Я скажу тебе: хуже будет зима.
Поросенок всхлипнул.
- Непогода и снег – вот что ожидает тебя. Голые черные деревья, стужа, вой вьюги. Иногда – воронье карканье. И долгие, долгие ночи. Знаешь что? Вьюга и ночь – не самые приятные вещи, но куда страшнее при этом помнить, что лето прошло.
Серый волк встал перед Ниф-Нифом:
- Ну-ну, не плачь, дружок. Тебе вовсе не обязательно переживать это. Я могу помочь тебе – в конце концов, не зря же ты так старался.
Ниф-Ниф осторожно приоткрыл один глаз и скосил взгляд – чуть в стороне в туманной мути чернела выкопанная им продолговатая ямка.

В другую ночь ветер дул так сильно, что пару из заготовленных Нуф-Нуфом досок с грохотом укатило куда-то в темноту. Деревья гнулись и скрипели. Серому волку даже не пришлось ступать неслышно, чтобы приблизиться к Нуф-Нуфу.
- Скрип-скрип, - сказал Серый волк. – Скрип-скрип.
Ветер трепал на нем шерсть.
- Как много дерева, - продолжил Серый волк. – Ты словно задумал построить ковчег. Сделал все сам? Верю. Устал, должно быть.
Нуф-Нуф отступил на шаг.
- Садись, отдохни, - предложил Серый волк. – Тебе предстоит еще много пилить и строгать. С плотниками всегда так: уж если они задумали, то доведут до конца, чего бы им это ни стоило. Не ждут гору, отправляются к ней сами. Вот только горы разные: к одним надо плыть, на другие – взбираться под ношей.
У поросенка подогнулись колени.
- Одна лишь заковырка – не слишком похоже, чтобы тебе это было по вкусу. Хочешь, подскажу, как быть дальше? Ты ведь все уже подготовил. Так что – просто сядь, отдохни. А еще лучше – ложись.

В грозовую ночь Наф-Наф дрожал от холода в своем каменном строении. Стены содрогались, через единственное крохотное оконце в двери молнии вгоняли внутрь клинья вспышек.
- Привет! – рявкнул Серый волк снаружи, перекрикивая гром. Он насквозь промок.
Наф-Наф не ответил.
- Знаешь, почему я здесь? – прокричал Серый волк. – Я думаю, знаешь. Ты последний. Ты один. Ты единственный поросенок в лесу.
Над постройкой зашипело и грохнуло.
Серый волк захохотал:
- Смешно: ты заперся там, будто это может сделать тебя еще более одиноким. Интересно, ты уже втиснулся в приготовленную щель, чтобы отделиться и от пространства внутри стен?
Новый удар грома перебил его, но Серый волк продолжил:
- А ведь я – тот, кто тебе сейчас нужен. Тот, кто избавит тебя от одиночества, от самого себя. Однако ты засел в своей крепости и не желаешь впустить союзника.
Наф-Наф, затаив дыхание, прокрался к двери и приник глазом к зарешеченному оконцу, крохотному, точно скважина.
Серый волк стоял перед входом, ливень падал на него струями, толстыми, как веревки. Заметив движение в оконце, он хмыкнул:
- Что ж, прощай, последний поросенок. Я ухожу, в этом лесу мне больше нечего делать.
За дверью Наф-Наф, скуля, положил копытца на засов – то ли для того, чтобы проверить его надежность, то ли желая выдвинуть из пазов.

Теперь в лесу поздняя осень. Кроны наполовину осыпались, опавшая листва из пунцовой и желтой стала коричневой, как пятна на руках старика. Обители трех поросят тихи. На краю леса, под деревьями, едва просматривается холмик Ниф-Нифа, теряющийся в прибитой дождями траве. Бугорок над домовиной Нуф-Нуфа на полянке различим более, отмеченный дощечкой на деревянном столбушке. Там, где начинается чаща, можно видеть убежище Наф-Нафа – бурый мох уже начал облюбовывать серую кладку. Вскоре явится зима и укроет округу сугробами, спрятав два первых приюта, но и тогда третий будет заметен под снежной шапкой.
Лес пуст, Серый волк покинул его и ходит невесть где своими путями, ища новых, всегда новых поросят.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments