Прохожий (zh_an) wrote,
Прохожий
zh_an

Три поросенка

(Сказка для тех, кто больше не верит в сказки)

Давным-давно, в начале лета, неподалеку от леса жили три поросенка. Звали их, как водится, Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф. День за днем проводили они в беспечных играх – прыгали и кувыркались в зеленой траве, плескались в теплых лужах и нежились под ярким солнцем. Летние ночи были недолгими, и поросята коротали их, прижавшись во сне розовыми пятачками друг к дружке. Солнце вставало рано, неторопливо поднималось и совершало свой ежедневный путь по голубому небу; птицы разучивали все новые и новые песенки, а пестрые цветы сменялись ягодами – поросята не знали забот и не следили за временем.
Однако время не стояло на месте. Однажды Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф вдруг заметили, что трава уже вовсе не такая зеленая, цветов стало меньше, а небо, хоть и не потеряло еще своей голубизны, теперь было намного холоднее по утрам, чем в середине лета.
Чем дальше, тем больше нерадостных примет наблюдали поросята. Листья на деревьях в одну неделю стали разноцветными, зато начали опадать. Птицы взялись строить в небе красивые треугольники, а их трели в лесу почти смолкли.
Поросята сидели, притихшие. Все их игры внезапно потеряли прелесть.
Наконец, Наф-Наф сказал:
- Всё меняется. Нам пора подумать о недалеком будущем. Позаботимся о себе сами – мы всего лишь маленькие поросята, и когда я представляю себе, что нас вскорости ожидает, дрожь поднимает мою щетинку дыбом. Следует обеспечить себе пристанище – я предлагаю сделать его из камня.
Но Ниф-Ниф и Нуф-Нуф упрямо замотали головами:
- Ты просто пугаешь нас! Не всё так плохо, мы еще поживем в свое удовольствие. Затевай, если хочешь, стройку сам, а мы попробуем развлечься!
Наф-Наф грустно вздохнул и удалился в лес, а два его друга остались.
Дни побежали за днями, то и дело укорачиваясь. Ниф-Ниф и Нуф-Нуф пытались забавляться изо всех сил, но это удавалось все хуже. Солнце по большей части скрывалось за серыми тучами, и деревья в лесу понемногу раздевались, словно готовясь ко сну.
Настал час, когда Нуф-Нуф сказал:
- Теперь и я полагаю: неплохо бы размыслить, что будет с нами дальше. Тесать камни я не намерен, а вот поплотничать, пожалуй, соглашусь. Кто, как не мы сами, сделает всё необходимое – не так ли, Ниф-Ниф?
Однако Ниф-Ниф не согласился.
- Я не думаю, что уже пора, - ответил он, стараясь унять трепет, вызванный тоскливыми мыслями. – Иди, строгай доски. Похоже, я из нас единственный, кто не боится неизбежного.
Нуф-Нуф ушел, вздыхая, а Ниф-Ниф усиленно принялся насвистывать.
Последний поросенок, как мог, оттягивал грустную необходимость, но наступил день, когда небо сплошь оказалось затянуто темными тучами, и солнце не проглянуло ни разу.
- Пожалуй, дальше откладывать нельзя, - буркнул Ниф-Ниф сам себе. – Правда, дерево – это чересчур, а уж камень – тем более. Для поросенка вроде меня вполне сойдет добротная ямка, а сверху я использую траву.
И Ниф-Ниф начал копать.

Осень вошла в права, вытеснив летние обыкновения. Наступили холода, туч нагнало столько, что они не умещались на небе. Начались долгие унылые дожди, и вместе с ними в лес пришел Серый волк.
Ниф-Ниф, Нуф-Нуф и Наф-Наф почувствовали его присутствие. Серый волк мелькал то тут, то там – в блеклой тени под ветвями, в ранних сумерках, в пелене дождя. Пока он не приближался к поросятам, но каждый из них понимал: так будет не всегда.

Однажды ночью опустился густой белесый туман. Ниф-Нифу не спалось, он сидел и прислушивался к звукам, доносившимся из темноты. Туман приглушил чужие шаги, и Ниф-Ниф слишком поздно понял, что рядом с ним кто-то есть.
- Вот и я, - шепнул ему Серый волк в левое ухо.
Поросенок прикрыл ухо копытцем, и Серый волк шепнул в правое:
- Ну, здравствуй.
Ниф-Ниф прижал уши к голове и зажмурился, а Серый волк обошел его сзади полукругом, точно был не волком, а котом.
- Лето прошло, - сказал Серый волк задумчиво. – Кончились игры и веселье. Ни смеха, ни шуток, ни песен больше. Теперь поздняя осень, холодная слякоть и серые будни – казалось бы, что может быть хуже? Я скажу тебе: хуже будет зима.
Поросенок всхлипнул.
- Непогода и снег – вот что ожидает тебя. Голые черные деревья, стужа, вой вьюги. Иногда – воронье карканье. И долгие, долгие ночи. Знаешь что? Вьюга и ночь – не самые приятные вещи, но куда страшнее при этом помнить, что лето прошло.
Серый волк встал перед Ниф-Нифом:
- Ну-ну, не плачь, дружок. Тебе вовсе не обязательно переживать это. Я могу помочь тебе – в конце концов, не зря же ты так старался.
Ниф-Ниф осторожно приоткрыл один глаз и скосил взгляд – чуть в стороне в туманной мути чернела выкопанная им продолговатая ямка.

В другую ночь ветер дул так сильно, что пару из заготовленных Нуф-Нуфом досок с грохотом укатило куда-то в темноту. Деревья гнулись и скрипели. Серому волку даже не пришлось ступать неслышно, чтобы приблизиться к Нуф-Нуфу.
- Скрип-скрип, - сказал Серый волк. – Скрип-скрип.
Ветер трепал на нем шерсть.
- Как много дерева, - продолжил Серый волк. – Ты словно задумал построить ковчег. Сделал все сам? Верю. Устал, должно быть.
Нуф-Нуф отступил на шаг.
- Садись, отдохни, - предложил Серый волк. – Тебе предстоит еще много пилить и строгать. С плотниками всегда так: уж если они задумали, то доведут до конца, чего бы им это ни стоило. Не ждут гору, отправляются к ней сами. Вот только горы разные: к одним надо плыть, на другие – взбираться под ношей.
У поросенка подогнулись колени.
- Одна лишь заковырка – не слишком похоже, чтобы тебе это было по вкусу. Хочешь, подскажу, как быть дальше? Ты ведь все уже подготовил. Так что – просто сядь, отдохни. А еще лучше – ложись.

В грозовую ночь Наф-Наф дрожал от холода в своем каменном строении. Стены содрогались, через единственное крохотное оконце в двери молнии вгоняли внутрь клинья вспышек.
- Привет! – рявкнул Серый волк снаружи, перекрикивая гром. Он насквозь промок.
Наф-Наф не ответил.
- Знаешь, почему я здесь? – прокричал Серый волк. – Я думаю, знаешь. Ты последний. Ты один. Ты единственный поросенок в лесу.
Над постройкой зашипело и грохнуло.
Серый волк захохотал:
- Смешно: ты заперся там, будто это может сделать тебя еще более одиноким. Интересно, ты уже втиснулся в приготовленную щель, чтобы отделиться и от пространства внутри стен?
Новый удар грома перебил его, но Серый волк продолжил:
- А ведь я – тот, кто тебе сейчас нужен. Тот, кто избавит тебя от одиночества, от самого себя. Однако ты засел в своей крепости и не желаешь впустить союзника.
Наф-Наф, затаив дыхание, прокрался к двери и приник глазом к зарешеченному оконцу, крохотному, точно скважина.
Серый волк стоял перед входом, ливень падал на него струями, толстыми, как веревки. Заметив движение в оконце, он хмыкнул:
- Что ж, прощай, последний поросенок. Я ухожу, в этом лесу мне больше нечего делать.
За дверью Наф-Наф, скуля, положил копытца на засов – то ли для того, чтобы проверить его надежность, то ли желая выдвинуть из пазов.

Теперь в лесу поздняя осень. Кроны наполовину осыпались, опавшая листва из пунцовой и желтой стала коричневой, как пятна на руках старика. Обители трех поросят тихи. На краю леса, под деревьями, едва просматривается холмик Ниф-Нифа, теряющийся в прибитой дождями траве. Бугорок над домовиной Нуф-Нуфа на полянке различим более, отмеченный дощечкой на деревянном столбушке. Там, где начинается чаща, можно видеть убежище Наф-Нафа – бурый мох уже начал облюбовывать серую кладку. Вскоре явится зима и укроет округу сугробами, спрятав два первых приюта, но и тогда третий будет заметен под снежной шапкой.
Лес пуст, Серый волк покинул его и ходит невесть где своими путями, ища новых, всегда новых поросят.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments